Если коротко, то Минцифры предложило впредь «информацию о местоположении мобильного устройства, а также сведения об объемах и стоимости оказанных услуг» не считать тайной связи.
С одной стороны это разрешит «субъектам ОРД» получить эти данные по произвольному запросу без какого-либо решения суда (хотя, говорят, это и сейчас не очень сложная процедура).
С другой – такая информация позволит быстрее искать пропавших людей (детей, например), когда время действительно решает. Собственно это предложение Минцифры является продолжением одобренного еще осенью Госдумой законопроекта, который обязывает оператора связи без решения суда предоставлять данные о местоположении абонентов для поиска пропавших людей.
Основная масса общественности в фейсбуках в это не поверила – опять все делается для нужд большого брата. Может, и так. С другой стороны – сегодня в любом мессенджере, в любом приложении по заказу еды или такси есть геолокация. И она по умолчанию включена всегда. И никто не говорит, что это тайна связи. И эти данные вполне себе свободно используют все – маркетологи, бигдатчики и прочите артифишл интелленжисты.
Вопрос настолько запутанный, что даже «член комиссии по правовому обеспечению цифровой экономики Московского отделения Ассоциации юристов России Борис Едидин говорит, что в современных реалиях тайна связи «давно превратилась в юридическую фикцию». Вот такая ситуация.
Геолокации геолокацией, но хотя бы пока в голову не лезут. А вот в Дубае (что славится прекрасным климатом и передовыми технологиями практически во всем, кроме социально-ролевых) большой брат уже умеет смотреть прямо в мысли подданных. Ну почти.
Полиция Дубая (Главное Управление судебной экспертизы и криминологии) стала первопроходцем в применении киберпанка в целях наведения законности – там создали и уже испробовали технологию Memory print (буквально «отпечаток памяти»). С помощью этой штуки можно расследовать серьезные и запутанные преступления.
Метод работы похож на полиграф (ака «детектор лжи»): на испытуемых надеты датчики, снимающие электроэнцефалограмму мозга. Им демонстрируют различные объекты (фото, видео, предметы). Если они узнают, даже на уровне подсознания, эти объекты, у них фиксируется усиление активности мозга определенного типа. А если узнал – значит где-то уже видел. И если это предмет с места преступления – пусть теперь тестируемый объясняет, где он видел этот предмет раньше. Точность, доказательственная сила и способы юридической легализации этого действа нам не известны.
Как это все относится к нам? Напрямую пока никак. Но, во-первых, положительный пример заразителен. А во-вторых – если это действительно высокоточно и научно обосновано – технология может выйти далеко за пределы расследования тяжких преступлений и вообще уголовного судопроизводства. Подтверждать или опровергать (ну или хотя бы вносить обоснованные сомнения) слова оппонентов можно и нужно и в гражданских, и в арбитражных процессах. И тут тоже есть допросы свидетелей, в том числе «путем использования систем видеоконференц-связи», а также практика выслушивания позиций сторон и привлеченных ими специалистов и экспертов. А еще было бы интересно, чтобы такая чудо-машинка работала прямо с самой первой минуты судебного заседания, анализируя вообще все, что происходит в зале суда на предмет правдоподобности сказанного.
Следите за новыми постами в facebook, telegram, а также на нашем сайте, где мы рассказываем об арбитражной форензике и компьютерной экспертизе.